Орлов Владимир (orlov74) wrote,
Орлов Владимир
orlov74

«XX век — начало…» БСО и Валерий Платонов. (67 фото + hi-res Audio)



Большой зал Московской консерватории
Открытие абонемента «XX век — начало…»
С. Рахманинов | Симфония № 1 ре минор, соч.13 (1895)
С. Прокофьев | Симфония № 5, си-бемоль мажор, соч.100 (1944)
Государственный академический
Большой симфонический оркестр имени П.И.Чайковского
Художественный руководитель — Владимир Федосеев
Дирижер | Валерий Платонов
..........
Удивительна судьба "злодейка" сначала измочалит так, что писать ничего три года не будешь ...да и потом если и мед, то непременно с дегтем...
Премьерный провал первой симфонии Рахманинова  был эпическим...
Но был ли, кто из великих без нужды,лишений и горя...видимо, без этих приправ не "сварить" то, что будет жить в веках.....
....................
Дата 15 марта 1897 года, когда рахманиновская симфония была сыграна в Русском симфоническом концерте под управлением Глазунова, оказалась днем одной из тягчайших катастроф в жизни композитора. Ее исполнения ожидали как музыкального события. На концерте присутствовали, кроме виднейших представителей «новой русской школы» во главе с Римским-Корсаковым и В. Стасовым, Направник, специально приехавший из Москвы Танеев, киевский дирижер А. Н. Виноградский. Тем более чувствительным ударом для автора была неудача, постигшая его произведение.
«Симфония потерпела сокрушительный провал,— рассказывает в своих воспоминаниях Оссовский.— Крупное симфоническое произведение, несомненно обогащавшее русскую симфоническую литературу, было не понято, недооценено, грубо отвергнуто. Голосов, не признававших вообще творческой одаренности композитора, не было, но во всех концах зала одинаково слышались одни только порицания, возмущения, недоумения, даже грубая ругань. Иные, пожимая плечами, удивлялись, каким образом такое „декадентское" произведение могло вообще проникнуть в благовоспитанные программы беляевских концертов».

Анализируя причины столь оглушительного провала, Оссовский указывает на неудачное построение программы, в которой было три произведения, исполняемых впервые и требовавших дополнительного репетиционного времени (В том же концерте исполнялась симфоническая фантазия Чайковского «Фатум», партитура которой, уничтоженная автором после первых исполнений в 1869 году, была восстановлена по оркестровым голосам и издана М. П. Беляевым в 1896 году. «Третьей оркестровой новинкой программы,— пишет Оссовский,— был ничтожный салонный Вальс-фантазия Н. В. Арцыбушева, включенный в программу по приятельским соображениям».). Сложная партитура Рахманинова оказалась недоученной, не освоенной оркестром и дирижером. «Живой свидетель события, присутствовавший на генеральной репетиции и концерте, удостоверяю,— продолжает свой рассказ мемуарист,— что исполнение симфонии было сырое, недодуманное, недоработанное и производило впечатление неряшливого проигрывания, а не осуществления определенного художественного замысла, которого у дирижера и не было. Ритмическая жизнь, столь интенсивная в творчестве и исполнении Рахманинова, увяла. Динамические оттенки, градации темпа, нюансы экспрессии — все то, чем так богата его музыка, исчезло. Бесконечно тянулась какая-то аморфная, мутная звуковая масса. Вялый характер дирижера довершал всю томительную мертвенность впечатления».

Неудовлетворительность исполнения рахманиновской симфонии Оссовский приписывает не только спешке и небрежности, с которыми она была разучена. Основной причиной явилось, по его словам, «несовпадение интерпретации с замыслом, „моральным" характером и стилем самого произведения».
Подобный же разлад, несоответствие критериев оценки художественной природе самого произведения и существу задач, преследовавшихся композитором, чувствуется в большинстве печатных отзывов.
Общий тон критики даже для того времени, когда резкость и острота суждений отнюдь не представлялись одиозными, был исключительно недоброжелательным.
Без удержу острил и потешался Кюи, писавший, что «если бы в аду была консерватория, если бы одному из ее даровитых учеников было задано написать программную симфонию на тему „семи египетских язв" и если бы он написал симфонию вроде симфонии г. Рахманинова, то он бы блестяще выполнил свою задачу и привел бы в восторг обитателей ада». Далее мы находим в рецензии такие определения, как «изломанные ритмы, неясность и неопределенность формы», «полное отсутствие простоты и естественности», «болезненная извращенность гармонизации», «оргия и анархия звуков» и, наконец, «сплошь мрачно-болезненное настроение».
Легко себе представить, что неудача произведения, в которое композитор вложил так много душевных сил и энергии и с которым он несомненно связывал большие надежды, должна была его глубоко травмировать. Провал был очевиден для него уже во время самого концерта.

«Много лет спустя он рассказывал,— сообщает С. А. Сатина,— что во время исполнения ее он прятался на лестнице, ведшей на хоры Собрания, зажимал временами уши, чтобы заглушить терзающие его звуки, стараясь понять, в чем дело, в чем его ошибка».
Прошло свыше полутора месяцев, прежде чем Рахманинов смог более или менее спокойно размышлять о том, что же, собственно, случилось в тот роковой для него день 15 марта. Первую попытку трезво проанализировать причины провала симфонии мы находим в письме к Затаевичу от 6 мая 1897 года. Композитор откровенно делится с другом всеми своими сомнениями, оговаривая, впрочем, что ему пока трудно разобраться в собственных мыслях и переживаниях. «Верно только то,— замечает он,— что меня совсем не трогает неуспех, что меня совсем не обескураживает руготня газет — но зато меня глубоко огорчает и на меня тяжело действует то, что мне самому моя симфония, несмотря на то что я ее очень любил раньше, сейчас люблю, после первой же репетиции совсем не понравилась». Резко осуждая Глазунова за полное непонимание замысла симфонии, Рахманинов вместе с тем не уверен в том, что главной виной ее неуспеха было плохое исполнение. Отношение Рахманинова к симфонии остается двойственным, нерешительным, и он не приходит ни к какому положительному выводу о дальнейшей судьбе произведения:
«От симфонии все-таки не откажусь. Через полгода, когда она облежится, посмотрю ее, может быть, поправлю ее и, может быть, напечатаю — а может быть, и пристрастие тогда пройдет. Тогда разорву ее...».
......
И вот что говорят знатоки о казусе "Глазунова"  ...да пьян он был!!!
Занавес!!!
Спасибо за музыку, Сергей Васильевич, вряд ли бы зажимал уши!)))

PS для самых просветленных как всегда немного live (С. Рахманинов | Симфония № 1 ре минор, соч.13 (1895)) Flac 24bit-48kHz (53min 42sec)


[далее 67 фото...]






































































































































Tags: olympus om-d e-m1, БСО, Валерий Платонов, консерватория
Subscribe

Posts from This Journal “БСО” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments